Современный театр – это удивительный мир. Он не перестает удивлять многообразием форм, оригинальными режиссерскими решениями, неожиданными актерскими находками.И вот, что называется, опять…
Московский режиссер Ксения Зорина везет к нам в Питер спектакль «Торф», премьера которого состоялась в Москве в сентябре прошлого, 2025, года. Спектакль поставлен по мотивам повести Пришвина «Кладовая солнца». Для тех, кто еще, возможно, «не очень в курсе», Ксения Зорина - основательница и руководительница независимого театрального проекта «Спектакли Ксении Зориной».
Этот проект начал свою творческую жизнь в 2013 году. «Греки. Эдип. Медея», «Спасти Британию!», «История о Зигфриде и Брунгильде», «Лондон»… и, наконец, «Торф».Информация, которую я почерпнула из афиши, меня сильно заинтересовала неожиданными пересечениями: с одной стороны, Пришвин, а с другой - спектакль обозначен как история про постапокалипсис, постмодернистская сказка ужасов и одновременно сентиментальное путешествие. И таким теплом повеяло, когда я увидела строки - в спектакле заняты:
• нижегородские дрова, они же музыкальные инструменты (фирмы «Братья Зорины», однофамильцы)
• новгородская глина
• чугунок из Пензы
• палки из Тимирязевского леса
• множество фрагментов декорации и реквизита из спектакля «Колбаса/Фрагменты» (художник Андрей Дановский)
• корзина художницы Елены Герчук и корзина художника Александра Петлюры
• латунь от художницы Алены Романовой • полотенца из скатерти девочки Тани, полотенца и тряпочки девочки Иры из Ленинграда, и разные тряпочки из закромов девочки Наташи
• рабочие ботинки, путешествовавшие по маршруту: неизвестное место производства – полуостров Ямал – полуостров Крым – Москва
• множество обуви и одежды, которую носили раньше самые разные люди
• фартук, сшитый на уроке труда – и еще один фарту
к • ремень деда, Владимира Александровича Зорина.
Я почувствовала, что это нечто глобальное, философское и очень человечное. Стала искать информацию о режиссере, о спектакле.Повесть «Кладовая солнца» была написана Пришвиным в 1945 году, вскоре после окончания Великой Отечественной войны. Это история о двух подростках, брате и сестре, оставшихся без родителей во время войны. Отец погиб на фронте, мать умерла от болезни. Это история о возмужании, становлении личности и выживании в непростых условиях. Есть там еще два персонажа - собака и волк, которые тоже остались одни. Эта история достаточно конкретна и привязана к определенному времени.А что же «Торф»? И почему такое название?Ксения Зорина окончила исторический факультет МГУ имени Ломоносова по специальности «этнограф, антрополог», Высшую школу деятелей сценического искусства при ГИТИСе (отделение режиссуры, курс Бориса Голубовского) и ВШСИ (курс Камы Гинкаса). Подумалось, возможно, то, что она историк, позволило ей за бытовой историей увидеть нечто большее, вневременное?
Вот что говорит Ксения Зорина о замысле спектакля:
«Я взяла этот материал случайно, он всплыл из моего детства — но оказался достаточно глубок и пластичен, чтобы из него можно было вычитать всё, что ты хочешь… Он совершенно не сценичен, в нём нет внятного яркого сюжета, и даже философия автора мне не близка, но в нём „рассыпано“ много очень важных вещей, включая чисто жанровый элемент хоррора. Мы очень долго обсуждали текст с артистами, причём в итоге по структуре получилась совсем другая, своя история — хотя Пришвина в ней всё равно очень много. У нас в этом спектакле три пары. Одна — очевидная, мальчик и девочка, которые пошли за клюквой. Другая — взрослые. В повести Пришвина есть собака и волк. Взрослые артисты, взятые на роли собаки и волка, мгновенно превратились в маму и папу, и это сразу стала история про них (которые у Пришвина в тексте вообще, по сути, отсутствуют — они умерли до начала действия). По сцене ходят мёртвые мама и папа, которые станут и волчицей и волком, и собакой и волком — невозможной уже парой. А третья пара „не парная“, два одиночки — старик и девушка… Дети остались одни. Совершенно, абсолютно одни. Родители умерли — это их апокалипсис. Они последние люди на земле. Живут одни и в лес идут — одни. У волков тоже апокалипсис. Люди убили всех волков, остался один — у которого была семья, и он всю эту семью потерял. И непонятно, как ему жить. Сцена убийства волков людьми у Пришвина описана очень подробно и вроде бы „со знаком плюс“: он охотник, и волков, по Пришвину, убивать надо. Но когда на сцене волки — это артисты, люди, авторское „хорошее и плохое“ меняется местами: то, что люди убили волков, — ужасно. А у собаки свой апокалипсис, у неё умер хозяин. Старый охотник Антипыч, который убил всех волков, но она его оплакивает. В этом очень маленьком (по автору) лесу волк и собака — единственные, кто может образовать пару. Но тут в лес приходят люди — дети. А детей надо спасать. И это означает, что вместо своего счастья ты должен пожертвовать собой, — оба они это и делают. Тут даже волк делает выбор, сам — потому что история, конечно, про людей. Мальчик и девочка у нас остаются главными героями истории. Оба проходят свою инициацию в лесу, но описана она совершенно по-разному: у мальчика есть сюжет, он чуть не погиб; у девочки вроде бы нет яркого сюжета, она просто собирает клюкву — но там с ней происходит какая-то трансформация. Именно с девочкой в итоге происходит самое главное — слияние с лесом, из которого она уже выйдет другой. Конечно, это история про инициацию. Про то, как все переживают свой личный апокалипсис. Про то, как выжить, — когда ты всё потерял и жить уже невозможно, — про то, как жить вопреки всему. И про любовь. У Пришвина действие происходит весной (дети идут за клюквой, которая перезимовала под снегом), и у нас есть эта тема вечного возвращения и возрождения. И все станут торфом. Торф — это останки растений и животных. Все, кто жил раньше, стали тем, из чего растёт следующая жизнь, её энергией. И история наша, на самом деле, простая — про любовь, про смерть и про детей». (из статьи Елены Алдашевой «Ксения Зорина покажет «Торф» в пришвинской «Кладовой солнца»)
Ирина Пекарская поделилась своими впечатлениями о спектакле в статье «О клюкве без «клюквы»: Ксения Зорина выпустила спектакль по «Кладовой солнца»:«…Каждый элемент природы, наделённый Пришвиным даром мышления, в постановке Ксении Зориной оживает, перекликается один с другим. Кроме шумовой музыки в постановке органично появляются вокально-танцевальные эпизоды в фольклорном стиле, скоморошеском, карнавальном. Метаморфозы природы, людей, проявления их в скоморошьих ритмах органичны здесь так же, как древним народным шутам был близок анимизм — персонализация и одухотворение составляющих жизни человеческой и природных сил…Все артисты, задействованные в проекте, наделены выразительной актёрской органикой и мощной харизмой. Каждый из них может вести за собой и удержать у себя на плечах всю конструкцию постановки — «обитатели» «Торфа» все по-своему интересны, увлекают силой, эмоциональностью, пластикой…В «Торфе» персонифицируется клюква. В исполнении Алёны Шматовой она манкая, сексуальная, дерзкая. И тот, кто ей поддаётся, забывает обо всём. Это происходит с Девочкой. Ведь в начале она рассудительная, осторожная, призывает брата не идти по опасному пути, но в итоге и она погрузилась в мир «тучных наслаждений». И клюква, пышная, богатая телом, босая и бесстыжая, её дразнит, влечёт… Клюква здесь как левиафан, который заманивает в болото, искушает, совращает с пути. Когда же в спектакле в создавшемся напряжении вдруг появляются звуки настоящей воды, настоящих капель, это оказывается и неожиданно, и вовремя, как в музыке, когда новая тема, новый инструмент появляется не просто так, а как ещё одна ступень в развитии произведения…».А вот как отозвалась на спектакль душа «простых» зрителей: «Смотрела, не отвлекаясь и не дыша - очень держит, и вообще люблю ваш театр за то, что он такой теплый! Никогда не любила Пришвина, только в детстве читала – не пришло бы в голову, что вообще можно поставить! Волка жалко до слез…»«Получила огромное удовольствие от просмотра, а точнее бы было выразиться от «наблюдения за жизнью на планете Земля». Именно такое ощущение осталось. Актерам всем без исключения браво!! Каждый, это чувствую до сих пор, вложил и отдал зрителю часть своей души. Удивительно честный в этом смысле спектакль и проникновенный…Спектакль для взрослых душ.»
Впечатляет, правда?! И хочется нырнуть в этот мир!А потом я посмотрела видеоинтервью Ксении Зориной. Слезы навернулись на глаза, когда я услышала, каким образом появились в спектакле предметы реквизита, по сути - тоже актеры. Это память о тех, кто когда-то был рядом. Фрагменты декорации и реквизита из спектакля «Колбаса/Фрагменты», который больше никогда не появится на сцене, потому что умер актер Николай Шатохин, игравший в нем главную роль. Ремень деда Ксении Зориной - Владимира Александровича Зорина. Она никогда не видела своего деда, но хранит память о нем. И так каждый предмет, занятый в спектакле, хранит чье-то тепло.И это тоже оказалось созвучным концепции спектакля. Ведь что такое торф, говорит Ксения Зорина в интервью - это мы все, это то, что от нас останется, то, чем мы все станем и это то, из чего произрастает все последующее.Вот такое творение души человеческой мы сможем посмотреть в апреле.
Эрата Музаславская
